Ироним Поэзов (ironim_poezov) wrote,
Ироним Поэзов
ironim_poezov

Categories:

О наеболее грубых словах

Говорят, язык гибок, то есть не слишком восприимчив к новым веяниям, но при этом всегда готов актуализироваться. Думаю, в наше время язык плохо поспевает за всеми изменениями, которые происходят в обществе. Да мы и сами плохо поспеваем: как бы надменно ни смотрели мы на людей прошлого, погрязших, с нашей точки зрения, в статичности, а в году как было 365 дней, так и остается, как была смена календарного сезона раз в три месяца, так и есть, как длилась нормальная беременность сорок недель, так сегодня нормой и остается. Можно как угодно раскрутить темп жизни, но астрономию и биологию не обманешь – слишком большими цифрами оперируют.

Так вот – язык. Да, какие-то вещи он воспринимает вполне органично. Мы все уже много лет говорим «погуглить», и ни у кого не возникает вопроса «что это значит». Между тем попробуйте угадать, когда была основана компания Гугл? Взрыв башен-близнецов, от которого мы ведем отсчет «нового времени», произошел в 2001 году. Недавно, как сейчас помню. А Гугл между тем возник тремя годами раньше, в 1998 году. (Кстати, между этими датами Путин стал Президентом РФ, что совсем не кажется недавним событием.)

Но есть и другой аспект, который меня не то чтобы тревожит (язык отмоется в любом случае, лексическая шелуха существовала всегда), но как-то вгоняет в тоску. Это нормализация матерной лексики как общеупотребимой. Происходит это прежде всего в молодежной среде, даже скорее в подростковой. Разумеется, матом говорят не первый год и не первое поколение. Но рамки сдвигаются каждые несколько лет. В СССР за сквернословие вполне можно было получить административное взыскание, в позднем СССР – общественное порицание, затем использование мата, медленно становясь повсеместным (матом заговорили девочки), все же оставалось чем-то маргинальным. Потом мат прочно вошел в массовую культуру – зазвучал в фильмах (как художественный прием), стал пропечатываться в книгах (как изобразительное средство). Расцвел буйным цветом в молодежной субкультуре, одним из выразителей которых являлся нарождающийся тогда «Камеди Клаб», а с ним и группа «Ленинград», сделавшая себе на этом имя. Когда телевизионщиков законодательно обязали «запикивать» мат, многие восприняли это как победу «интеллигентов» над «быдлом», но на самом деле это была безусловная сдача позиций: управляющие культурой признали, что без мата теперь нельзя, и принялись регулировать его использование.

У меня с ненормативной лексикой отношения сложные. Я долго принципиально воздерживался от этого пласта и считаю, что это время не потрачено даром: я научился использовать различные витиеватые обороты там, где простой человек во всех случаях использует одно и то же слово. Однако выяснилось, что есть ситуации (в том числе и чисто лексические ситуации), когда неиспользование этой категории делает язык беднее и менее выразительным.

Как человек пишущий я также был вынужден со временем снять ограничения на использование этих слов. Впрочем, только развязал себе руки: ни в одном произведении, которое я считаю серьезным, я не использовал мат. Не мое это. Готовил недавно к публикации сборник старых рассказов, и главными героями одного из них были бандюки 90-х. Я, когда писал, не матерился. Открыл текст, почитал – а они там плюшевые такие выходят, думаю: сейчас-то я все выправлю. Стал пытаться – все мимо. Ну не мое! Так и оставил их плюшевыми: «козел», «сука», «сволочь» - самое жесткое, не «редиска», конечно, но тоже…

Ироним Поэзов так может, я – нет.

И вот я пишу песни, а в них слова. Новый альбом почти готов, находится в стадии сведения. Я им уже горжусь, а когда досведу от внутреннего излучения вообще могу стать радиоактивным. Но понимаю, что с этими текстами меня услышат только ровесники. И дело не в том, что там есть про семью, про жену, про детей – темы для подростков не просто чуждые, но и непонятные. А в том, что, как верно наговаривает в одной из свежих своих песен Юрий Шевчук, «мы последнее поколение, которое рифмовало любовь без мата».

Здесь, конечно, влияние западной культуры. Бранные слова давно и прочно занимают там свою нишу во всем молодежном. Но есть разница. Не скажу про все языки, но в английском эти слова никогда не носили оттенка религиозного табу, в отличие от наших. Их «fuck» и «shit» по грубости на самом деле недалеко стоят от наших «сука» и «козел». Их можно специально использовать в обществе чтобы обратить на себя внимание своей развязностью, и сегодня даже не столько за счет самих слов, сколько за счет коннотаций: первично это чаще всего все, что связано с телесным низом, хотя зачастую в контексте обозначает совсем другое. Кстати и тут разница: в русской традиции тело всегда считалось чем-то отчасти постыдным, все связанное с телесными отправлениями – интимным, чем-то, что следует скрывать от посторонних. Если же мы возьмем зарубежную классику (отнюдь не эротического или а-ля подцензурно-афанасьевского толка), даже не «Декамерон», а «Дон Кихот» (рыцарский роман, хотя и пародия) или пуще того «Гаргантюа и Пантагрюэль», выяснится, что описание процессов жизнедеятельности часто становятся центральной сюжетной линией и поводом для шуток (в нашей культуре, опять же, ранее свойственных больше разве что младшим школьникам). Поэтому наши ругательства на порядок грубее, чем иностранные, на порядок безжалостнее к собеседнику, читателю и слушателю, на порядок брутальнее и безвозвратнее.

Опять же – черная краска необходима, чтобы писать некоторые полотна. Не смешение всех красок, а именно уголно-черная, прям из тюбика. Глиссандо может использоваться пианистом как изобразительное средство, хотя далеко не во всяком произведении оно будет уместно. И сегодня есть Игорь Губреман, Игорь Иртеньев, тот же Дмитрий Быков, которые используют всю палитру слов и далеко не всегда (в скобочках – «редко») это вызывает у меня культурное возмущение. Есть Пелевин с его самобытным стилем как языка, так и повествования, которое невозможно очистить от какого-то пласта лексики, так как для его художественного метода свойственно именно такое противопоставление крайностей. Есть Прилепин, который пишет про современную войну современным языком, и что тут ему предъявишь?

Но есть и модная поэтесса Сола Монова, есть Анастасия Рыбачук (у которой Виктор Дробыш украл стихи сомнительного качества – неужели сам так не мог?)… и вот девушки, обладая известным чувством языка, тужатся, матерятся, «пипл хавает», но выходит-то пошлятиина… и самим будет неловко посмотреть на это лет через двадцать.

А еще есть куча модных исполнителей-однодневок и даже двухдневок, которые просто поют матом. И если у Шнура в использовании ненормативной лексики был прежде всего элемент стеба и эпатажа, за что мы и любим нежно «Ленинград», то эти-то просто так говорят. Они так говорят о о любви, о тоске, о радости, о девушке, о родителях, о стране (с ненавистью, но даже если и с любовью). У них эти лексические единицы зашиты в голове как у нас цитаты из «Федота-стрельца» и «Тайны третьей планеты». Есть ли шанс у песен, таких, какие пишу я, не то что полюбиться этой публике (такой задачи нет), но быть хотя бы услышанными ею?

Не дает ответа.

Думаю, такое повсеместное использование мата со временем станет немодным. Никто не будет заново табуировать эту лексику, но просто однажды, чтобы выделиться из толпы, кто-то придумает не ругаться без необходимости. Это синусоида, как зауженные брюки и клеш. Ничего нового в этом нет. И в повсеместном использовании мата, строго говоря, тоже нет ничего плохого. За одним только исключением: делая экстремальные краски обыденными, мы лишаемся возможности использования экстремальных красок, когда они действительно необходимы. Это как начать петь сразу на самой высокой ноте и максимально громко. Как в первых же строках английского детектива назвать убийцу. Как испытать исчерпывающее сексуальное удовлетворение в первый момент соития.

Другими словами, дальше-то что?
Tags: всерьез, ниже пояса
Subscribe

  • Иллюзорность реальности

    Мы понапридумывали себе терминов и правил, которые давно воспринимаем как аксиомы. С ними мир кажется таким простым и понятным. А между тем он зыбок,…

  • Собачья жизнь

    Мой пес добросовестно выполняет отведенную ему трудовую функцию (позволяет себя любить и гладить, радуется при встрече, выполняет команды сидеть,…

  • Спящий и бдящий

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments