August 20th, 2018

Ку

О фонах киногероизма



Посмотрел художественный фильм южно-корейского производства «Поезд в Пусан» о том, как пассажиры скорого поезда битых два часа воевали с проникшими и увеличивающими свою численность зомби. Фильм имеет очень высокие рейтинги и, в общем, оправданно, со скидкой на вкусы поклонников специфики жанра.

Напомню, что уже устоявшимся клише зомби-муви стало использование образа зомби как иносказательного изображения толпы вообще и безвольного общества в частности. Этой безликой массе противостоят герои, самое страшное для которых стать такими же, как эта толпа. Традиционно по ходу пьесы выясняется, что это еще не самое страшное, поскольку внутренние противоречия и межклановые разборки, начинающие со временем разрывать немногочисленный «здоровый» коллектив, оказываются значительно более губительны и нравственный выбор ставят острее и безапелляционнее.

Схожая история рассказывается и в «Поезде…», описывая который ироничные зрители озаглавили свои рецензии «Поездатое кино» и «Человек человеку волк, а зомби зомби зомби». Герои фильма выполняют кто отеческий, кто сестринский, кто супружеский (в хорошем смысле) долг, подчас жертвуя собой и совершая подвиги. Есть и антигерои, на примере которых авторы показывают, что будет, если этот долг не исполнять. Зомби же на самом деле являются не более чем фоном к драматическому повествованию (хорошая рецензия на фильм - тут).

И вот о чем мне подумалось.

Тема героизма – одна из самых востребованных в кинематографе (да, наверное, и в сюжетном искусстве в целом). Тут и всевозможные человеки-пауки, и Зорро, и Фанфан-тюльпан, и Мальчиш-Кибальчиш, и те же мушкетеры… да что там, откройте хоть сегодняшнюю афишу. При этом зритель соотносит себя с героем фильма и, обманываясь в большей или меньшей степени, моделирует собственную линию поведения в аналогичных условиях. В ситуации с супергероями это игра с огромными допущениями, а вот те же «Семь самураев» или хотя бы Борн из известной франшизы – вполне себе годные для примерки варианты.

А вот дальше наступает самое любопытное, из-за чего я и начал этот разговор. Фильмы эти выпускаются массово, и примеры героизма поэтому должны быть массовыми. Но что может предложить Южная Корея своему зрителю в качестве фона и причин массового героизма, кроме зомби-апокалипсиса (с главным героем – «биржевым магнатом»)? Как с этим обстоят дела в Голливуде, если отключить истории про доктора Октопуса и Джокера?

Судя по кино – ничего и никак. Иногда возникает тема сопротивления криминальным элементам (при относительном бессилии государства) и тема сопротивления самому государству. Остальные героические фоны носят случайный и штучный характер.

Европа вполне могла бы использовать тему Второй мировой войны, когда, уверен, у многих стран были примеры массового героизма. Но тут другая проблема: любое упоминание главной войны XX века – расшатывание и без того не очень устойчивого Европейского Сообщества, в которое сегодня вошли недавние смертельные враги. Потому военную тематику очень сложно встретить в европейском киномейнстриме.

Отсюда же крайне высокая востребованность фильмов с героями, которые борются с обстоятельствами, в наступлении которых никто конкретно не виноват: падение астероида, вторжение инопланетян, смертельные эпидемии, нашествие обезумевших роботов, вообще конец света во всех его проявлениях. Поскольку описанные события теоретически могут случиться в любой момент, зрителю проще соотнести себя с героями такой картины, чем с любым супергероем.

Одним из ярким примеров бытового героизма можно считать «Аватар» Джеймса Камерона: главный герой фильма не просто обычный человек, но даже человек с ограниченными возможностями. Но и здесь для реализации геройской тематики потребовалось создать отдельный мир, в котором герой действует благодаря хоть и не буквально суперсиле, но все же с применением фантастических механизмов.

Советский и в некоторых проявлениях российский кинематограф стоит в стороне от мирового героического мейнстрима. Да, мы тоже сняли своего «Капитана Немо», своих «Трех мушкетеров», и даже свой «Криминальный квартет», а в позднее время Бондарчук почти полностью ликвидировал Чертаново, а Илья Найшуллер показал на экране полуторачасовой экшн фактически глазами героя компьютерной стрелялки. И хотя дети и играют в мушкетеров, более зрелая личность невольно сравнивает себя с героями более реальных фильмов: война, битва за урожай, стройки века…

Наши традиционные «героические фоны» постепенно отдаляются от современности, превращаясь в историю. Гитлер все ближе к Магнето из «Людей Икс», а Штирлиц и вовсе давно стал персонажем анекдотов. Но тут на помощь приходит спорт («Легенда номер 17», «Движение вверх») и космическая тема («Время первых», «Салют-7»), и те же нефантастические техногенные катастрофы, прототипы которых, в отличие от западных, для нас очевидны («72 метра»). Темы более позднего и современного военного участия России в мировой и собственной истории (Крым, Сирия, Чечня, Прага, Афганистан и др.) зачастую имеют слишком неоднозначную трактовку не только в мире, но и в нашем обществе, впрочем, и до этих обстоятельств киношники доберутся (с «Крымом» пока вышел остро негативный опыт ибо рано и сыро, «9 рота» излишне разруганный фильм, но там банально самому режиссеру не хватило ясности картины, которую он изображал).

При этом вряд ли в США снимут фильм о героической операции в Ираке, закончившейся казнью Саддама Хуссейна, да и Европа едва ли найдет тему реального героизма, которую можно будет без пояснений и перемигиваний изложить несложным языком массового кинематографа.

А стало быть – нам и все карты в руки. Ждем.

P.S. Есть такая теория, что героизм появляется там, где недоработало государство. Может оно и так. Тем более ждем.