November 28th, 2017

Ку

Дмитрий Хворостовский

То, что это наша большая общая утрата, не вызывает, кажется, сомнения ни у кого. Тот редкий случай, когда СМИ бегут вослед медийной фигуры, а не сами создают информационный повод. Другими словами, выключи из этой ситуации СМИ - ничего не изменилось бы. Скорбь искренняя, настоящая, она реальна.

При этом совершенно удивительная вещь: Хворостовский никогда не был членом наших семей, как, например, Бузова или Киркоров, которые с нами завтракают и пьют вечерний чай, если мы имели неосторожность включить телевизор, и мнение которых мы знаем, кажется, по любому вопросу: от Крыма до игры нашей футбольной сборной. Нет, Хворостовский был совершенно самостоятельным человеком, жившим своей независимой личной жизнью, которая с нашей личной жизнью никак не пересекалась.

Более того, признаемся, что среди нас мало любителей оперного пения, и почти совсем нет таких, кто мог бы объективно оценить талант Хворостовского. Мы мало его слушали. Концерты ко Дню милиции и "Субботний вечер на Первом" не изменятся с его уходом.

Пойдемте еще дальше: почти никто из нас не слышал Хворостовского живьем. А ведь все записи целы, сегодня можно включить их на ютьюбе так же, как и вчера. Для всех, за исключением единиц, доступ к творчеству певца не изменился.

Еще одна особенность: Хворостовский не был автором в привычном нам смысле этого слова. Когда умирает писатель, мы жалеем, что он не напишет новых книг, когда уходит композитор - не будет новой музыки, смерть поэта означает конец написания новых, нерожденных до сих пор стихов. Безусловно, Хворостовский как исполнитель экстра-класса вносил нечто личное и авторское в исполнение классических партий, неоднократно исполненных до него, но опять же мало кто их нас может вполне оценить это. Не будет новых альбомов Хворостовского, но их не было и при его жизни.

Выходит, не из чего не следует, что Хворостовский много значил для большинства из нас при жизни. Во всяком случае, спрогнозировать такую волну искренних чувств, связанных с его уходом, было затруднительно.

Но - позвольте мне судить по себе - это действительно ощутимая утрата. И я верю в искренность чувств тех, кто о них говорит, и тех, кто о них молчит. И как тогда понять, ЧТО мы потеряли? Откуда эта дыра в мироустройстве?

Мне кажется, дело в том, что Хворостовский представлял собой воплощение абсолютной красоты. Он был чрезвычайно красив внешне, причем, хорошел с годами. Он занимался музыкальным направлением, для которого критерий красоты складывается не просто из гармонии, а из гармонии с прекрасным. Он был тем элементом мироздания, который напоминал нам о том, что незамутненная красота существует. И нам даже не обязательно нужно было видеть эту красоту, слышать ее. Нам достаточно было знать, что она существует. Существует в лице Хворостовского. Он даже мог бы перестать петь, но нам нужно было, чтобы он жил.

Это, простите мне столь смелое сравнение, сродни религиозному чувству: верующему не нужно видеть Бога каждый день, главное знать и не сомневаться, что Бог жив. И за такую веру люди часто готовы жертвовать всем и отдавать жизни.

И вот теперь мы узнали, что этой красоты больше нет. И это не мир изменился, ведь это было бы не так страшно, мир можно изменить обратно. Изменилось ощущение мира. Произошло изменение, не связанное с материей. Случилось духовное преображение, а это событие гораздо большей значимости. Это понимают все, кто хмурится, выхватывая на задворках забитого рутиной сознания отблеск короткого и бессмысленного воспоминания о случившейся трагедии.

И еще одно. Хворостовский не только общался с журналистами (хотя и не избегал их), кроме этого он совершал поступки. Не очень значимые, с точки зрения СМИ, не скандальные, не интересные. Например, концерт в родном Красноярске незадолго до смерти. Например, продвижение лучших образцов русского искусства в мире. Например, жесты, демонстрирующие непреходящую связь с Родиной вне зависимости от того, где он сейчас живет и работает. И мы, не особо увлеченные Хворостовским и оперой, все это краем глаза видели. И это тоже было красиво. И не зная его лично, мы подсознательно верили, что это не просто внешне красивый мужчина, а мужчина, красивый еще и внутренне.

А человек органически стремится к красоте. И теперь этой красоты стало меньше. Вот от чего сжимается сердце.